БАДИКОВ Виктор Владимирович [15.08.1939, Бузулук – 23.04.2008, Актау], лит-вед., лит. критик, д-р. филол. наук, профессор, поэт. Член Союза писателей Республики Казахстан.
Родился в гор. Бузулук Оренбургской обл. РСФСР. Окончил филол. фак. Казахского ун-та в 1962 г. и аспирантуру при нем в 1966 г. Преподавал в Казахском сельскохозяйственном ин-те (1964 – 1974), с 1974 г. — в Казахском пед. ин-те им. Абая. Был приглашенным проф. в вузах Польши (1981–1983),
В 1966 г. защитил канд. дис. «Вопросы поэтики Юрия Олеши (на материале прозы)» (Алма-Ата, 1966). Оставляя в стороне идеологические вопросы творчества Ю. Олеши (Б. в духе времени кратко констатирует, что «писатель скоро ощутил свою оторванность от той огромной строительной работы, которую развернула Советская власть»), автор фокусируется на анализе средств и приемов создания образа героя, построения сюжета и особенностях языка произведений писателя, что позволяет «дать новое истолкование некоторых спорных вопросов проблематики его [Олеши] произведений». В первой гл. работы ученый дает подробный обзор лит.-критических публ. конца 1920-х – начала 1930-х гг., содержащих отклики на творчество Ю. Олеши (прежде всего – роман «Зависть»). В второй гл. рассматриваются «приемы создания образа героя» и позицию автора по отношению к герою в прозе Олеши. Специфика героев Олеши, по Б., состоит в их «индивидуальной и интеллектуальной исключительности», выделяющей персонажей из числа типических жизненных особей. Личность «является полновластным хозяином» в худ. мире Олеши, что влечет за собой применение новых худ. средств и приемов для ее полного воплощения и раскрытия. Б. констатирует принципиальное отличие поэтики писателя от реалистических принципов типизации и указывает, что в прозе Олеши зачастую не найти «биографических данных, предыстории, портрета <…> ряд важных кризисных событий, поступков» и т.д. Функцию автора «Зависти» Б. видит в «посредничестве» между главным героем (Кавалеровым) и Олешей как биографическим автором, что позволяет выделить следующую особенность худ. формы романа – отсутствие «героя-победителя, героя-идеала».
В третьей гл. Б. выделяет следующие особенности сюжетно-композиционного построения прозы Ю. Олеши: ослабление функции сюжета как ведущего конструктивного элемента, акцент на внутреннем мире героя, его субъективном переживании мира. В заключительной гл. «О языке прозы Олеши» Б., с опорой на концепции М. Бахтина о трех типах слова и А. Потебни об изобразительном назначении метафоры, видит особенности «олешинского образного слова» в акцента на «картинную», нежели эмоциональную изобразительность, которая достигается «указанием признака вещи, действия». Образность прозы Олеши, по Б., базируется «на наблюдательности, на пристальном внимании героя, автора к красочной сущности предмета», что переводит слово из «субъективно выразительного плана» в план «субъективно-зрительный, живописный». Характеристика предметов со стороны формы, движения, цвета, их звуковых проявлений, а также метафоризация глаголов и глагольных форм конкретного действия позволяет автору усиливать «именно картинную изобразительность» тропов. Б. заключает, что языковая природа Олеши, заданная «красочным мироощущением» писателя, вызывает к жизни «мир мертвых вещей», который становится «одним из героев олешинской прозы».
В докторской дис. «Авторское сознание и социальный заказ (запрещенная советская литература 20-х годов» (1997) Б. указывает на влекомое пореволюционной реальностью радикальное изменение отношений в паре «автор – герой», нарушение их «внутренний эстетической свободы», приводящее к превращению героя произведения «в марионетку, иллюстрацию авторского тезиса». Б. кратко рассматривает историю теоретич. разработки проблемы автора и читателя в худ. прозе (М.М. Бахтин, Н.К. Корецкая, В.Б. Шкловский, И.А. Ильин, а также труды казахских теоретиков лит-ры на указ. тему – Х.Х. Махмудов, Ш. Елеукенов) и обращает внимание на важность «свободы авторского сознания, его независимости», что является непреложным условием плодотворного и «равноправного творческого общения автора и читателя». Концепция «социального заказа», по Б., приобрела в пореволюционные годы особо яркую политическую окраску. Если «социальный заказ» в целом можно обнаружить «на протяжении всего существования литературы», т.к. лит-ра неизменно «питается соками и воздухом своего времени», то отныне «под видом традиционного понятия естественной зависимости писателя от своей эпохи» в лит. процесс стали вводиться «строгие идеологические установки». «Вульгаризаторское упрощение “социального заказа”» наиболее радикальными адептами нового режима (лефовцами и рапповцами), по Б., привело к тотальному подавлению «внутреннего мира» писателя указ. эпохи и свободы его худ. сознания.
Т.о., в центре внимания работы Б. находится «социально-эстетическая специфика противостояния авторского сознания социальному заказу, навязанному русской литературе сразу после Октября» на материале прозы Евг. Замятина, М. Булгакова, А. Платонова, Б. Пильняка. По мысли исследователя, именно в этом противостоянии резче выступают «типологические черты сознания, присущие тому или иному автору, а также общие тенденции художественного осмысления революции, его потерь, обретений и перспектив». Эпос в советской лит-ре оказался вынужден прибегать к иносказательной реализации своих идей, т.е. обобщению «черт общественного сознания эпохи» (Л. Гинзбург), что побуждает ученого рассматривать авторское сознание в его исторической и социальной обусловленности. Б. определяет авторское сознание как «художественное воплощение духовного мира и опыта личности, имеющее социально-эстетическую ценность и в малом, и в большом историческом времени», в целом тождественное таким понятиям, как «мировосприятие, мироощущение, художественное видение, авторское начало».
Анализ прозы классиков советской лит-ры 20–30-х гг. и трансформации «социального заказа в самом писательском сознании и творчестве» приводит Б. к выводу о существовании и взаимодействии двух типов социального заказа: «официального, партийного, и творческого», первый из которых был соцзаказом власти тоталитарного государства, а второй — «историческим заказом самой эпохи». Диалектика двух типов заказа по Б. заключается в том, что ни официозные, ни сохраняющие творческую свободу писатели не могли пройти мимо осмысления столь значимого факта истории, как революция.
Все анализируемые Б. авторы неизбежно прибегали к «непрямой речи» и «окольным способам выражения авторского сознания». Так, Евг. Замятин «уходил в далекое будущее, которое предупредительно разоблачало, дезавуировало современность как безличную, а значит бесчеловечную систему застоя революции», что было детерминировано преобладанием «исторического заказа» в авторском сознания писателя. В наследии М. Булгакова Б. выделяет эволюцию от «сатирически открытого конфликта с новой современностью» («Собачье сердце», «Бег») до «позиции “над схваткой”» («Белая Гвардия», «Мастер и Маргарита» как синтез обоих начал с преобладанием второго, «философского»). Случай А. Платонова, проделавшего сложный путь от ярой поддержки революции до глубоко скепсиса по отношению к ней и ее возможностям добиться народного счастья, а затем вновь пошедшего на «насильственно-вынужденный» компромисс с властью показывает, по мнению ученого, что «в творчестве подлинного художника слияние исторического и политического заказа — невозможно».
Анализ работ четырех непохожих, но объединенных общей трагической судьбой авторов позволяет Б. выделить основные черты их сходства как истинных художников, вынужденных выполнять «исторический заказ» в условиях давления «официального соцзаказа»: формирование новых форм и способов обработки худ. материала, «непрямого говорения» (мистический реализм Булгакова, синтетизм Замятина, трудноопределяемый реализм Платонова, экспрессионизм и «смятенность художественной формы и самого авторского сознания» Пильняка); общее «горько-тревожное ощущение дисгармонии мира и человека в новых условиях»; мысль о всеобщем «развоплощении и “дегуманизации человека”» в подавляющем личность обществе; антиутопический вектор творчества авторов, рисуемые ими «картины коммунистического будущего — Единого Государства, страны Блаженства, чевенгурского “комзаповедника”», отрицающего будущее «уже сейчас, в самом его начале».
Сфера науч. интересов Б.: социология и поэтика современной лит-ры Казахстана и рус. лит-ры 20-х гг. ХХ в.
Издания. Вопросы поэтики Юрия Олеши (На материале прозы). Алма-Ата, 1967; Поэтика прозы Юрия Олеши. Ольштын, 1983; Мастерство и правда: литературно-критические статьи. Алма-Ата: Жазушы, 1989; На изломе времен. Судьба и голос художника. Чимкент, 1996; Авторское сознание и социальный заказ. Запрещенная советская литература 20-х годов. Монография. Алматы: Жетi Жарғы, 1997; Линия судьбы: Творчество Бахытжана Канапьянова в историко-литературном контексте эпохи. Алматы: Жибек Жолы, 2002; «В потоке времени не потерять себя». Писатель как издатель. Алматы: Жибек Жолы, 2004; По гамбургскому счету: Творчество. Жизнь. Голоса друзей. Алматы: Идан, 2008.
Статьи. Наблюдения над языком и стилем Ю. Олеши (на материале романа-сказки «Три Толстяка») // Филол. сб. Алма-Ата. 1964. № 3; О художественном «видении» Юрия Олеши // Филол. сб. Алма-Ата. 1965. № 4; О стиле романа Юрия Олеши «Зависть» // Филол. сб. Алма-Ата. 1966. № 5; О Юрии Олеше: к биографии писателя 1899–1960 // Простор. 1969. № 3; Герой и автор в прозе Ю. Олеши // Филол. сб. Алма-Ата. 1967. № 6–7; К вопросу о сюжетно-композиционных особенностях прозы Ю. Олеши // Филол. сб. Алма-Ата. 1968. № 8–9; Слово о Шкловском // Филол. сб. Алма-Ата. 1973. № 12; Причастность и ответственность // Простор. 1977. № 10; Быть необходимым // Простор. 1978. № 12; Правда смеха. Заметки о книгах казахстанских сатириков // Простор. 1980. № 2; Открытое слово надежды (о Руфь Тамариной) // Простор. 1980. № 6; Сквозь «окна стиха» // Простор. 1984. № 1; Жить долго и прямо // Простор. 1984. № 12; Судьба и крылья // Простор. 1986. № 9; Путь к художественной правде. Роман и современность // Простор. 1987. № 7; Как живой с живыми… (о Владимире Маяковском) // Простор. 1988. № 9; Герой и автор в рассказах Василия Шукшина // Жанрово-стилевые искания и литературный процесс. Алма-Ата, 1988; Модус перехода и сопротивления // Простор. 1991. № 10; «Мы» и «Я» в коммунистическом рае. Предвидения Евг.Замятина // Простор. 1992. №3; Что скрывается за очередным разоблачением Маяковского? // Простор. 1995. № 2–3; Кто он, Осип Брик? // Простор. 1996. № 1; От Достоевского до Айтматова // Евразия. 2004. № 3;«Загадка» Юрия Олеши // «По прихоти судьбы…»: Альманах. М.: Три квадрата, 2006; Дискуссия откроет перспективы // Дружба народов. 2007. № 6; Голгофа триумфаторов // Дружба народов. 2007. № 12.
Литература. Савельева В.В. Пять творческих масок Виктора Бадикова // Проблемы поэтики и стиховедения. Материалы V Международной науч.-практической конференции, посвящённой памяти и 70-летию доктора филологических наук, профессора Виктора Владимировича Бадикова (15 – 16 октября 2009 года). Алматы, 2009; Абдулина А.Б. Маятник жизни, или феномен памяти // Там же; Ананьева С.В. И современность становится историей // Там же; Артемьева Р. Служитель высокого слова // Там же; Бадикова В.Н. Виктор Владимирович Бадиков – учёный, художник и друг; Блатова С.М. В память навсегда // Там же; Джуанышбеков Н.О. Хорошо так было от его улыбки мне // Там же; Жаксылыко А.Ж. В.В. Бадиков (грани личности) // Там же; Зейферт Е.И. «Не небо ли в апреле раскололось?..». Очерк памяти Виктора Бадикова // Там же; Савченко Т.Т. Музыка была его любовью // Там же; Сарсекеева Н.К. Человек со светлой душой // Там же; Сафронова Л.В. «Линии судьбы» В.В. Бадикова // Там же; Тажикенова У.Ж. «… счастье прощания…» (О повести В.В. Бадикова «Я ищу тебя») // Там же; Шайкин А.А. С Витей на Алаколе // Там же.
Н.Ю. Окутин
Фото: https://archive.np.kz/people/4300-est_bespokojjstvo_v_izbrannojj_sudbe.html